Завещание Мазепы, князя Священной Римской империи

— Ну, что скажешь? Согласись, другого выхода нет. — Молчание мужа плутовка восприняла как одобрение своего замысла, и по своему усмотрению продолжила расставлять фигуры на воображаемой шахматной доске. — Ты принимаешь предложение Салмана и выезжаешь в Париж. Где-то на полпути, а, может, непосредственно в парижском аэропорту, мы пересаживаемся на любой, вылетающий в Америку, самолёт. В одном кармане у нас французская виза, в другом — американская. Оформление студенческой визы займёт несколько месяцев. Поэтому для отвода глаз, на радость Салмана и на его деньги мы дружно учим французский язык.

Гриша расплылся в самодовольной улыбке. Как само собой разумеющееся, на столе появились три хрустальные рюмки, и в знак одобрения хитроумного замысла незнамо как появившаяся новая водочная бутылка сама сняла с себя крышку и проделала известную процедуру. Гриша поднял рюмку, и в поисках моральной поддержки посмотрел на меня.

— Чтобы полегчало? — изрёк он дежурный тост, намекая на дурное самочувствие.

Я недовольно сморщился и молча приподнял рюмку — после вчерашних событий, отсутствовало желание поддерживать разговор. Тягостное настроение передалось руке с чаркой, камнем застывшей на полпути в воздухе.

— Мужчина с рюмкой. Вариант памятника «женщина с веслом», — ляпнула Софья.

Я и бровью не пошевельнул — чёрт с ней, пусть выкаблучивается. Вяло опустил руку, но рюмка, выскользнула из пальцев, и ни капли не расплескав, самостоятельно продолжила висеть в воздухе. Гриша не уразумел, что в невесомости её удерживают сверхъестественные силы, разуму не подвластные. Не мудрствуя лукаво, он повторил тост.

— За здоровье!

— Тост актуальный, — съязвила Софья и осуждающе глянула на супруга: «Опохмелись».

Гриша, решив, что Софья обратилась к нему, лихо опрокинул рюмку, вытер большим пальцем губы и удовлетворённо крякнул: «Хороша зараза!» — Лицо мазеповца расплылось в самодовольной улыбке.

Я тяжело вздохнул, подхватил рюмку, продолжавшую одиноко висеть в воздухе, махом опорожнил и… схватился за горло, обожжённое крепким домашним рассолом. «Ну и шуточки у вас, пан гетман!»

Гриша удивлённо на меня посмотрел и участливо застучал кулаком по спине.

— Не в то русло пошла, родимая?

Я косо на него глянул, вспомнил слова Дубовцева, что чашу с ядом подносят только друзья, но не высказал думку вслух, понюхал напиток в Софьиной рюмке, на всякий случай, коснулся языком и, убедившись в подлинности напитка, залпом выпил. Пшеничная водка мягко легла на душу.

— Закуси, — заботливо пододвинул Гриша блюдце с квашеной капустой.

«Что есть опохмеление? Снятие пелены с глаз после операции по удалению катаракты? Возврат способности распознавать окружающий мир и мыслить философскими категориями? На свежую голову, вспоминаем вчерашний день. Вначале через балкон Софья вошла в квартиру. Следом объявился дудаевский адъютант. Затем Софья охмурила Гришу и спровоцировала скандал. Эти события как-то меж собой связаны? Пока лишь это только догадка. Они сговорились? Если это так, надо признать, что мошенникам сопутствовала удача. Хотя… Определённая доля вины лежит и на мне — никто за язык не тянул, не заставлял под дулом пистолета довериться Дорошенко и соглашаться на эксперименты с водочными бутылками. Сам поверил дешёвым трюкам. Ошибки исправимы, а чудесам, мнимым и настоящим, когда-нибудь приходит конец». — Пшеничная водка просветила мозги. Когда блюдце с квашеной капустой опустело, с умным видом я повернул голову к Грише.

— Классная задумка. Шкатулка на балконе и письмо гетмана, тобой же написанное. Но пора, Гриня, и честь знать. Спектакль закончен. Тебя заждались в Полтаве.

— А скатерть, превратившаяся в карту с надписью «Миссури»? — осторожно возразил он. — Это тоже моих рук дело?

— Не знаю, как это ты сделал, но Вольф Мессинг был изобретательнее на выдумку, в банке вручал кассиру чистый листик бумаги, и взамен получал огромную сумму. Ты просил неделю. Она завершилась. Деньги на обратную дорогу, надеюсь, ты ещё не пропил.

Гриша нервно заёрзал на стуле и тоскливо перевёл взгляд на Софью.

— Семь дней завершились, — твёрдо повторил я, указывая на дверь. — Милости просим, господин иллюзионист, он же, так называемый потомок правобережного гетмана, выход на улицу — прямо по коридору. Заезжим артистам, желающим на халяву провести отпуск у моря, время ехать домой. Всё, что я могу ещё для тебя сделать, — проводить на вокзал и снабдить обратным билетом.

— Погоди, — вмешалась Софья. Голос её прозвучал сухо и безапелляционно. Она подошла к Грише и, положив ладонь на его плечо, пригвоздила к стулу. — Гриша — не только твой, но и мой гость.

— Вот как?! Приятная новость! С каких пор он стал твоим гостем? Хочешь устраивать бардак — не в моём доме!

— О чём ты говоришь? — возмутилась Софья. — Я, по-твоему, проститутка?