Завещание Мазепы, князя Священной Римской империи

Драматизировать бегство Софьи? Гера, древнегреческая богиня семьи и брака, охраняющая святость и нерушимость брачных союзов, ей явно не покровительствует. Лгунья пошла по стопам богини разврата. Наверняка, плутовка познакомилась с пожилым богатым американцем, охмурила старца, страдающего простатой, и помахала ручкой попутчикам. Сидит в шезлонге где-то в Калифорнии на роскошной вилле возле бассейна с золотыми рыбками, и смеётся, вспоминая, как трижды обвела всех вокруг пальца. Единственное, способное хоть частично оправдать её молчаливое бегство, — деньги. Тайну, где она хранит доллары, заработанные мошенничеством, Софья оберегала с тщательностью швейцарских банкиров. Если предположить, что Гришины опасения справедливы, последствия её аферы — отнюдь не оптимистичны.

— Свалим из Нью-Йорка и устроимся на бензоколонку в районе Миссури, — увещевал Гриша, лишь только вечером мы сходились на кухне в час ужина. — Поживём пару недель в одном месте, потом в другом — бензоколонок много. Зато будем при деле. Чует моё сердце: это, как игра «горячо-холодно». Как приблизимся к месту захоронения воинской казны, дух гетмана сам проявит себя. Вспомни, в конце концов, зачем мы сюда приехали. Прозябать в безумном городе-муравейнике, или искать место, где запорожцы основали Миссурийскую Сечь?

Его увещевания надоели — даже аппетит пропадал, когда он начинал говорить о кладе. В какой-то момент моё терпение лопнуло, я хлопнул ладонью по столу и резко оборвал его.

— Хватит пудрить мозги! Какие у тебя есть доказательства, косвенные хотя бы, что золото Сечи существует в реальности? Это плод больного воображения. Тебе надо лечиться.

— А летающая бутылка и карта на скатерти — это тоже плод больного воображения?

— Не знаю. Может, задействована чёрная магия. В цирке у фокусников и не такое бывает. Но не увиливай от ответа. Где доказательства? Где исторически подтверждённые факты? Где они?! Где?! Кто-то из его соратников упомянул в письмах о кладе? Словом где-то обмолвился? Разбогател неожиданно и стал швыряться деньгами?

Гриша надолго задумался. Я полагал, что посрамлённый потомок правобережного гетмана оставит меня в покое и, поужинав, молча уйдёт в свою комнату.

Дух гетмана в спорах не участвовал, казалось, он стал трезвенником; водочная бутылка также обо мне позабыла. Зато появился белый голубь, утром садился на подоконник, стучал клювом в стекло, а когда я подходил, громко курлыкал «Ще не вмерла України і слава, і воля, Ще нам, браття молодії, усміхнеться доля. Згинуть наші вороженьки, як роса на сонці, Запануємо ми, браття, у своїй сторонці»[12]. И сделав перед окном прощальный круг, улетал, оставив на подоконнике внушительных размеров голубиный помёт.

Прошла неделя. Благодаря голубю, гимн Украины я выучил наизусть. А из помёта на подоконнике проросла жёлтая ромашка. Тоненькая ножка, маленькая головка и роскошное солнечное сомбреро. Не удивлюсь, если служба безопасности, американская или российская, вмонтировала в него видеокамеру, чтобы за нами следить.

В один из вечеров, когда мы собрались ужинать, Гриша откупорил две бутылки чешского пива и первую разлил по стаканам. Прозвучал его любимый тост: «За всё хорошее».

Я поднял стакан и с сарказмом отметил: «Тост содержательный. В двух словах, что ты имеешь этим сказать?»

— Не цепляйся к словам, пиво портится.

Выпили. Приступили к магазинным салатам. Насытившись и поднакопив силы, Гриша вернулся к любимой теме.

— Ну, так слушай. Возвращаясь к старому разговору. Запорожские казаки, как ты понимаешь, пай-мальчиками никогда не были. Князья, короли, ханы, цари и султаны — все в средние века промышляли войнами и разбоями. Государственные карты и границы перекраивались ежегодно — одни империи гибли, другие возникали на их месте, и держались на воинской мощи. На смену одним завоевателям приходили другие, делёж территорий и накоплений никогда не прекращался и начинался сызнова, едва победители обрастали жиром, ложились брюхом кверху и починали на лаврах. Вот тогда они и уступали место толпищам новых голодных и воинственных гуннов и варваров. Запорожцы — не исключение. Также кормились разбоями. В начале семнадцатого века гетман Иван Сулима брал штурмом черноморские города и дунайские крепости. Даже до турецких берегов добирался. Грабил Стамбул, Варну, Трабзон.

— Ты так горделиво рассказываешь о казацких набегах, — прервал я Гришу, — что забываешь, что это пиратский промысел, разбойничество. Они ничего не созидали. Не оставили о себе памяти ни одним техническим достижением или научным открытием. Они жили награбленным, от набега к набегу, как нынешние пираты сомалийские или нигерийские. «Бандитская орда», вот как это называется в цивилизованном мире. Разбойники с большой дороги.