Завещание Мазепы, князя Священной Римской империи

— Что ты сравниваешь век двадцатый и век семнадцатый! — возмутился Гриша. — Шестнадцатый, семнадцатые века — эпоха великих географических открытий и великих завоеваний. Испания завоёвывала Южную Америку и тоннами вывозила на кораблях золото. Англия из Индии выжимала сок. Франция из Африки. А Россия, не встречая сопротивления, шла на Восток, присоединяла Сибирь, Забайкалье, Камчатку, спаивала и покоряла народы Севера. Все морские державы в колониальную эпоху кормились грабежами и завоеваниями.

— Грабили — ключевое слово в твоём монологе.

Гришу это не покоробило. Он не повёл глазом и легко согласился.

— Ну, да. Можно сказать, что казаки-мореплаватели были пиратами Чёрного моря. Не все походы завершались успешно. И в плен попадали, и в рабство их продавали. Всякое случалось. Роксалана, если ты слышал о ней, рабыней была султана турецкого. Позже в его гареме любимой женой стала. Нельзя мораль прошлых веков мерить нынешними нравственными нормами и законами. Нет ни одного народа или государства, с головы до ног грязью не вымаранного. Главное от грязи отмыться вовремя, и идти в ногу с цивилизованными народами, жить с ними по тем же правилам, аналогичным… ну, какой пример привести тебе? — он прищурил глаза, на секунду-другую задумался, — аналогичным американскому «биллю о правах», которому более двухсот лет. Есть разница: двести лет демократии или двадцать? Наверное, есть. А если говорить об исторической роли запорожского войска, то России не надобно забывать, что в те времена Сечь оберегала южные рубежи московского царства от набегов татар, Порты…

— Что верно, то верно, — ввернул я словечко, — препятствовала проникновению ислама на север.

К чести Гриши, он не отвлёкся на новую тему, случайно подброшенную, и размеренным голосом углубился в историю Сечи.

— Золото, серебро, драгоценности — богатые воинские трофеи стекались в казну Запорожской Сечи, делились между участниками походов и позволяли содержать казацкую вольницу. Закончилась вольница, когда новый гетман, Богдан Хмельницкий, будь он неладен, заключил военный союз с москалями. Хоть бы позаботился и прописал статьи этого договора на бумаге и скрепил подписи сургучной печатью. Известны его письма к царю Алексею Михайловичу, к польскому королю Казимиру, известны высказывания Хмельницкого о его желании, и желании небольшой части казаков, поддерживавших его, перейти в русское подданство, но это то же самое… — он запнулся. — Какой тебе пример привести, чтобы было доходчивее… О! — радостно воскликнул он, обрадованный догадке. — Это как будто генерал Власов со своей Добровольческой армией захотел временно перейти в немецкое подданство. Хотя этого и близко не было. Понял? Временный союз. Перейдя на сторону немцев, власовцы оставались русскими. Они надели мундиры солдат вермахта, чтобы при помощи Гитлера свернуть Сталину шею и создать другую Россию, несоветскую, без колхозов и коммунистов. Они не планировали навечно носить немецкий мундир. Наглядно пояснил?

— Путанно. Попроще давай.

— Куда ещё проще! Хмельницкий был прагматиком, и решал сиюминутные задачи, он воевал против царя и за него, против и под знаменем польского короля. Не знаю, что было у него в голове, когда он надумал искать заступничества у царя. Но политические кульбиты или предательство отдельных гетманов, генералов или полковников, не означает, что заключённый политический договор или союз вечен. Не бывает вечных союзов на все времена. Нет такого в истории. Болтовня это, как величавая песнь о вечной и нерушимой советско-китайской дружбе, закончившейся боями за остров Даманский.

— Жизнь переписывает законы.

— Договор на все времена, это как пакт Риббентропа-Молотова, двух лет не продержавшийся. Не обязаны все последующие поколения украинцев…

— Что за чушь ты несёшь?