Завещание Мазепы, князя Священной Римской империи

— Ничего, я уже перекусил, — Гриша не подался на уловку, не позволявшую произносить длинные речи. — В отместку за предательство Пётр подписал указ о ликвидации Запорожской Сечи и потребовал доставить ему казну. Но воинские старшины, зная суровый нрав Петра и не доверяя ему, ещё до выхода царского указа, разделили казну на три части. Когда Пётр затребовал золото запорожцев, те решили пожертвовать одной частью казны, дабы ввести царя в заблуждение. Черниговский полковник Павел Полуботко, для видимости присягнувший царю на верность, вышел с золотым обозом в Санкт-Петербург. Однако, не доходя до столицы, схитрил. Отправился с дарами к царю сам — с мёдом, сивухой и пивом, а сынов своих кружным путём направил с золотым бочонком в Архангельск. С первым же судном груз ушёл в Лондон. А там его встретил Орлик. Ему Яков Полуботко, старший сын полковника, передал часть казны. В эмиграции Орлика считали законным гетманом, а Скоропадского, ставленника Петра, гетманом не признали. В Лондоне Орлик положил золото на хранение в банк Ост-индской компании. Когда компания разорилась, кладовые банка прибрало Королевское казначейство. Бумаги какие-то, об условиях хранения вклада, о процентах, наследниках, наверняка, были. Но папирусы имеют свойство гореть, тлеть, теряться, попадать в мусорную корзину. Ты и сам хорошо знаешь, оставишь важную бумагу на столе, а через сутки её уже не найдёшь.

— Допустим. И это всё, что ты хотел мне сказать?

Гриша печально усмехнулся и покачал головой.

— Нет, не всё. Сгинули в Лондоне следы Якова Полуботко. Кто только не пробовал вернуть деньги в Россию. И граф Меньшиков при Екатерине Первой, и князь Потёмкин при Екатерине Второй. А в начале двадцатого века, в девятьсот восьмом году, в городе Стародубе даже состоялся всероссийский съезд наследников Полуботка. Он широко освещался в то время в печати. Создали комиссию, направили в Лондон компетентных представителей. Единственное, что удалось выяснить: что якобы в один из английских банков, некогда принадлежавший Ост-индской компании, давным-давно поступил вклад из России, на сумму в десять тысяч тогдашних голландских дукатов, оставшийся невостребованным. Начали наследники полковника разбираться с правопреемниками банка и наткнулись на саботаж. На руках никаких доказательств нет, а служащие банка, ссылаясь на режим секретности вкладов, не допустили наследников Полуботка к архивам и банковским документам. Такая вот история одной части казны. А есть ещё две. Будешь и дальше сомневаться?

— Красивая легенда, но опять-таки, нет бумаг — нет доказательств. С таким же успехом я могу объявить себя наследником греческого миллиардера Онасиса. Только вот документы затерялись. — Я схватил со стола стопку бумаг и, гримасничая, размахивал перед Гришиным носом: «а доказательства вот они!» — затем кинул бумаги в мусорное ведро, запричитал: «Ой, где же они!» — скорчил плачущую физиономию и по слогам жалостно пропел: «Про-па-ли!»

Гриша обиделся: «Не ёрничай! Я рассказал тебе полную страданий историю Украины, а ты кривляешься!»

— Будет тебе история Украины, только другая. В тысяча восемьсот двадцать первом году греческие революционеры основали в Одессе тайное общество «Филики Этерия», возглавившее национально-освободительную борьбу греков против османского ига. К середине девятнадцатого века в Одессе сформировалась большая греческая община, просуществовавшая до конца сороковых годов, пока Сталин, в порыве очередного безумия, не выслал всех греков на Родину. Это общеизвестные факты. А теперь развиваю мысль дальше, рассказом, что Софья является наследницей мультимиллиардера Онасиса, предки которого родились в Одессе. Как и в случае с полковником Полуботко, нет документов, подтверждающих эту легенду. На это легко объяснимо, часть дореволюционных архивов пропала в пожаре войн и революций. Как тебе заблагорассудится, крути-верти байку, только что мной придуманную. Факты давай, милок, проверенные факты и только факты!

— Факты есть, — с горячностью возразил Гриша. — Отец мой в пятидесятые годы в Киеве работал, в Центральном архиве. Из Центрального государственного архива СССР в Киев переслали запрос из Лондона о наследниках черниговского полковника Павла Полуботко. Они переправили запрос в Чернигов, а те ответили, ничего, мол, не знаем. Недолго думая, ответ черниговских архивистов по инстанциям переслали в Лондон. Когда спохватились, изменить что-либо, уже было поздно. В шестидесятом году Никита Хрущёв, посещая Лондон с официальным визитом, поинтересовался у тамошнего министра финансов: «Когда вы вернёте деньги запорожских казаков, которые на сохранение вам положил сын Павла Полуботко?» — Тот лукаво улыбнулся и развёл руками. Ничего, мол, не знаем.

— Допустим, ты прав. Но тем более, как из лондонского банка казна могла попасть в Америку. Да ещё и на Миссури. Бред какой-то.

Гриша разгорячился, выскочил из стола и, бурно жестикулируя, закричал:

— Вовсе не бред! Не смей так говорить!