Завещание Мазепы, князя Священной Римской империи

— Держи карман шире. Так они тебя и подпустят к себе. Старая эмиграция осторожная. После убийства в Мюнхене Ребета и Бандеры, это ещё при Хрущёве было, они опасаются террористических акций. Нет, здесь другой подход нужен, — Гриша задумался и принялся тереть лоб.

Я глянул на часы, третий час ночи и, почувствовав усталость, решил, что на сегодня достаточно.

— Пошли спать. Утро вечера — мудренее.

— Хорошо. Но подумай над моим предложением, — Гриша отодвинулся от стола, намереваясь встать. — Если КГБ этим делом заинтересовалось, значит, имело на то веское основание. Они обладали информацией, которой мы пока не владеем. Но это говорит лишь о том, что мы на верном пути. Единственное, что тревожит меня, — Гриша замялся, и я насторожился: «Что ещё могло приключиться?»

Гриша понурил голову, большим и средним пальцами правой руки свёл к переносице брови, и утомлённым голосом заговорил.

— КГБ опередило нас в поисках клада на тридцать лет. Им было известно имя и адрес американской родни Василя. Если из-под носа ЦРУ они выкрали секрет атомной бомбы, — представляешь, какой в те годы был уровень советской разведки! — то через свою агентуру легко могли добраться до Ивана Головатого и его родственников.

— Ты думаешь, втихаря они давным-давно овладели кладом?

— Ничего нельзя утверждать и сбрасывать со счетов. Меня смущает факт, что после ареста сына Иван Головатый замолк. Он был пожилой человек, многое переживший. Умер ли он естественной смертью, или ему помогли специалисты по заказным убийствам, это нам и предстоит выяснить. Советский Союз рухнул шесть лет назад. Украине сейчас деньги во как нужны! — проведя ребром ладони вдоль горла, Гриша продемонстрировал потребность Украины в пополнении золотого запаса. — И ещё. Чтобы у тебя не возникало сомнений: в тысяча девятьсот девяносто первом году на заседании Верховной Рады депутаты задали вопрос о полуботковском золоте тогдашнему Президенту Украины Леониду Кравчуку. Бывший второй секретарь ЦК Компартии Украины рассказал известный ему факт. О запросе англичан в пятидесятые годы. Эту историю я поведал тебе час назад.

— Версий много, очень много. С какой начинать?

— Какие варианты имеются? — Гриша вскинул правую руку и выбросил указательный палец. — Первый, клад существует, и у нас есть шанс его обнаружить. Второй, — он выбросил средний палей, — если выяснится, что Иван Головатый помер, — шансы невелики.

— Пожалуй, ты прав. Однако пора закругляться. Время позднее.

Гриша встал и принялся убирать со стола посуду. Я присоединился к нему. В четыре руки мы быстро привели кухню в порядок и, восстановив дружеские отношения, разошлись по комнатам. Вопрос о местонахождении Софьи отошёл на второй план — он даже не обсуждался.

Не расстилая постель и не раздеваясь, я прилёг поверх одеяла. Заснуть не удалось. За стеной из соседского телевизора звучала задорная песня Булата Окуджавы, как будто специально написанная для ничем не завершившейся полуночной дискуссии: «не прячьте ваши денежки по банкам и углам». — Звонкий голос героя мультфильма, просачивался сквозь стену, свидетельствуя об обрусении южного Бруклина.

Новая жизнь Екатерины Медичи

Песня Окуджавы о судьбе Пиноккио, жизнерадостного деревянного человечка, обладателя четырёх золотых монеток, из-за которых он попал в лапы разбойников, напомнила мне о Софье. Шестнадцать лет брака росчерком пера зачеркнуть невозможно.

Я был студентом четвёртого курса факультета вычислительной техники Новосибирского университета, приехавшим на летние каникулы в родной город. В двадцать один год кровь играет, как молодое вино, и сердце в ожидании любви готово отдаться первой встречной красавице. Когда гормоны управляют разумом, все девушки на одно лицо. Двумя годами ранее, в конце первого курса, в письме в Одессу я легкомысленно задал маме вопрос: «Не возражаешь ли ты, если я скоро женюсь?», — чем едва не довёл её до инфаркта. Родственники забеспокоились. Ирочка, двоюродная сестра, настойчиво выясняла, какие девушки в моём вкусе — брюнетки, шатенки или блондинки, не подозревая, что по молодости я готов любить всех подряд.

Моя младшая сестричка… Когда она появлялась на пляже, на море начиналось волнение. Были случаи, океанские корабли меняли свой курс, а дельфины выбрасывались на берег. Шлейф поклонников тянулся до горизонта и уходил в облака. Свита подружек сопровождала её в тайной надежде, что какой-нибудь кавалер устанет толкаться локтями, прорываясь на первый план, присядет передохнуть и тогда — рот не разевай — хватай и тащи подуставшего ухажёра в кусты, а если он того стоит — не давая опомниться, напрямик в ЗАГС. Пока бедолага сообразит, что в темноте черноморской ночи ему подменили невесту, шансов у него вклиниться в толпу Ирочкиных воздыхателей больше не будет.