Завещание Мазепы, князя Священной Римской империи

— Вот как! — Хорошая новость вызвала вспышку энтузиазма. На Гришу обрушились радостные напутствия. — Удачи тебе! Великая река! Рыбалка! Миссури прокормит тебя. Даже если не найдёшь клад, всё равно для тебя это к лучшему. Посмотришь Америку, приобретёшь новые впечатления, при случае, найдёшь женщину, которая заменит тебе всё золото мира. А станет грустно или невмоготу, приезжай.

Гриша расчувствовался.

— Спасибо за всё. А относительно Софьи вот что хочу сказать. Примерно за неделю перед её уходом, в колледже на перемене к нам подошли двое парней, похожие на чеченцев. Я могу ошибиться. Для меня кавказцы — чеченцы, ингуши, дагестанцы все на одно лицо. Они вежливо попросили Софью переговорить, уединились минут на десять… После разговора она была не своя, взволнована, не досидела до конца занятий и уехала домой.

— Почему ты мне об этом сразу не сказал?

— Я намекал, ты не реагировал. Это только предположение, что оба события меж собой как-то связаны.

— О чём они говорили? Она поделилась с тобой?

— Нет. Я пытался, она отмалчивалась. В тот же день она купила «Русскую рекламу» и «Нью-Йорк таймс», читала объявления и кому-то звонила. Я не придал этому значение. Мало ли что. А когда через неделю она пропала, вспомнил о странном визите. — Гриша помолчал, и, слегка смущаясь, — признание, что он подслушивал разговор, далось ему с трудом, — тихонечко пробубнил. — Как понял я из вашего разговора, она попала в какую-то передрягу. Её жизнь в опасности?

— Нисколечко. Она работает бэбиситером в американской семье. В другом штате, — подробности я утаил. — Мы наладили отношения.

— А-а… — разочарованно протянул он. — Тогда другое дело. — Он вновь замолк, опустил глаза, заметно было, что он нервничает, борется с собой и что-то недоговаривает. — Не знаю, зачем тебе это говорю, — набрался он храбрости. — Ты спрашивал как-то о моей прежней жизни. Я соврал, сказав, что развёлся, когда в Киево-Печерской лавре… Ты помнишь тот разговор? — Я молча кивнул головой. — Женщина, которая до знакомства с тобой, переспала с десятками мужиков… Ну, ты понимаешь, о чём я. Она не изменяла тебе ни с кем из них. Её романы были в другой жизни. А та, что была женой, и хоть раз тебе изменила, — она вонзила нож в спину. Чужая она. Ненавижу! — Гриша недоговорил, сжал кулаки и быстро вышел из комнаты. Через несколько секунд хлопнула дверь.

Оставшиеся дни он прилежно посещал английские классы, ради которых официально прибыл в Америку. А у меня появилась подработка — обслуживание компьютерного оборудования и консультирование студентов в частной школе на 86-й улице. Двадцать часов в неделю по десять долларов в час наличными — первый шаг к осуществлению американской мечты.

…Три дня Софья испытывала мои нервы на прочность — она позвонила в двенадцатом часу ночи, когда я уже собирался ко сну. Я учёл концовку предыдущего разговора и старался быть сдержанным. Не хватало ещё, чтобы она вновь бросила трубку. Но не успел я высказать опасения и предупредить о мерах предосторожности, как она опередила меня.

— Не волнуйся. Я купила десятидолларовую телефонную карточку, по ней могу звонить с любого телефона. Звонки по Америке дешевле грибов — два цента в минуту. А в Одессу — двадцать центов. Куда бы я ни звонила, пользуюсь карточкой. Линда никогда не узнает, кому я звоню и куда.

— Теперь ты можешь объяснить, что случилось? Почему внезапно уехала? — о Гришином рассказе я не упомянул, полагая, что она всё расскажет сама.

— В колледже меня навестил незнакомец, представившийся представителем Масхадова, нового чеченского Президента, и потребовал в недельный срок вернуть деньги, — призналась Софья ровным, спокойным голосом. — Я струсила — добрая половина уже истрачена — и скрылась от греха подальше. По объявлению в газете я обратилась в агентство по трудоустройству нянечек и домработниц в американские семьи и таким образом оказалась в Мэриленде. За трудоустройство и рекомендацию, что, якобы я работала в американской семье и имею хорошие отзывы, в агентстве с меня взяли двухнедельный заработок.

— В чём заключается твоя работа?

— Линда, моя хозяйка, в разводе. У неё двое детей младшего школьного возраста — мальчик и девочка. Когда Руан и Эллисон возвращаются из школы, за ними кто-то должен присматривать. Здесь так принято. По американским законам дети не должны оставаться одни. Помимо этого, я занимаюсь хозяйством, готовлю, стираю.

— Тебя не пугает место её работы?

— Нисколечко.

— Всё равно, будь осторожна. От властей надо держаться подальше. Помни о своём иммиграционном статусе.