Завещание Мазепы, князя Священной Римской империи

— У меня есть для тебя новость — упадёшь со стула.

— Я в постели, некуда падать…

— Всё равно привяжись. Не ровен час — ногу сломаешь. У тебя же нет медицинской страховки, — съехидничала она. — Готов? Тогда слушай. У Линды есть подружка, сослуживица, некая Моника Левински. Она любовница её заклятого врага — Билла Клинтона.

— Ты всерьёз?

— Конечно! Линда разговаривает с ней по телефону почти каждый вечер.

— Я не об этом. О сексе с Клинтоном.

— Ну, да! Линда сама мне сказала. Пока Линда перебивается случайными интрижками, заполняя промежутки просмотрами порнофильмов, Моника, захлёбываясь от удачи в подробностях описывает флирт с мистером Президентом.

— Не верю! Врёт она. Где она могла познакомиться с ним? В Пентагоне?

— Почему в Пентагоне? Разве нет других мест для бедной одинокой девушки, ищущей приключения на свою задницу? Моника работала в секретариате Белого дома.

— Как она туда попала?

— Стажёром после окончания колледжа. По-нашему, это типа производственной практики. Проходила она её в Белом доме. Когда у неё завязались отношения с Клинтоном, начальник отдела кадров, я записала её фамилию, Эвелин Либерман, перевела её в Пентагон. Там она познакомилась с Линдой. Моника сопротивлялась переводу, не хотела покидать Белый дом, но Либерман оказалась упрямой женщиной. Моника нервничает, ноет, что не может ежедневно видеться с Красавчиком.

— А это кто ещё?

— Так они в целях конспирации в разговоре по телефону называют мистера Пре. Моника говорит, что он обещал вернуть её в Белый дом.

— И снова не верю. Она трепет языком, надумывает чёрт знает что.

— Ты говоришь, как мужчин. Я её видела — у неё, как говорит моя мама, полный лифчик эмоций. Ты бы тоже не устоял.

— За меня не расписывайся. Весы расчётливы, хладнокровны, не влюбляются с первого взгляда и не совершают поступков, способных хоть как-то нарушить семейное равновесие. Но если, предположим, она увлеклась женатым мужчиной, стоящим на вершине государственной лестницы, то зачем ей рисковать и делиться с Линдой подробностями личной жизни? Не находишь ли ты, что здесь что-то не то. И твоя Моника, как всякая юная особа, привирает чуток.

— Ничуточки. Женская психология всегда была тебе непонятной. Моника, неопытная молодая львица, пирожок ни с чем, только-только вышедшая на охоту, и бац, такая удача, раз-другой вильнула хвостом и заарканила могучего льва. Царя зверей! Она гордится собой, восхищается Красавчиком, ну, и надеется стать в будущем миссис Клинтон. Линда нужна ей в качестве советчицы. А во-вторых, ей необходима восхищённая аудитория. Вот она и трубит во весь голос о триумфе. Её распирает от самолюбования. Не каждой девушке недавно достигшей половой зрелости удаётся подцепить на крючок мистера Президента.

— А Линда обо всём этом делиться теперь с тобой, — поддел я её. Не знаю, чего было больше, иронии или сарказма, но Софья не обиделась.

— Нет ничего удивительного в том, что её грудная клетка трещит по швам, — как показалось, голос Софьи звучал с усмешкой. — В знании мужской психологии я могу Линде дать сто очков форы, — ворковала Софья. — Ситуация до предела ясна, — обычная женская зависть, с которой я сталкивалась тысячу раз, и ненависть к удачливой молодой охотнице. Линда и сама не возражала бы оказаться на месте Моники. Но она ровесница нашего великого покорителя женских сердец, и шансов у неё никаких нет. У Моники перед ней громадное преимущество — двадцать четыре года разницы. Линде подходит роль наставницы, советчицы, матери — не более того. Когда они заканчивают разговор, — иногда он затягивается за полночь — Линда становится невменяемой, и ищет на кого бы выплеснуть сгустки эмоций. А под рукой я, поздняя пташка, сова по хронотипу и жертва её необузданного темперамента, — хихикнула Софья.

Мы проговорили около часа. Софья устала и попрощалась. Для начинающегося психотерапевта она сделала точный анализ: Линда Трипп, одинокая женщина, августовский персик, налитой соком, жаждущий, быть надкушенным. У неё нет постоянного друга, и она сексуально озабочена, завидует подруге, преуспевшей в поисках влиятельного любовника, втайне её ненавидит, строит всяческие козни, и при этом уверяет себя, что делает это исключительно для её же блага. Ей требуется выплеснуть на чьи-либо уши нерастраченную сексуальную энергию — под рукой Софья, в одном лице благодарный слушатель, и — Линда не знает пока этого — кардинал Мазарини в юбке.

Софья позвонила на следующий день, ближе к двенадцати. Линда вовлекла её в опасную игру, доверила любовную тайну хозяина Белого дома. Того не замечая, Софья втянулась в воронку, в непредсказуемый водоворот, из которого даже опытным пловцам тяжело вынырнуть:

— Сегодня Линда обсуждала с Моникой гороскоп Билла. Он Лев, как и Моника. С той лишь разницей, что Моника родилась двадцать третьего июля, в первый день царствования Льва, а он девятнадцатого августа, за четыре дня перед уходом Льва в тень Девы.

— Что из этого вытекает? Какой они сделали вывод?