Завещание Мазепы, князя Священной Римской империи

Моника Левински: О-о, я извиняюсь за это. Я действительно заморочила вчера тебе голову… Все эти имена, свидания, сплошная чепуха…

Линда Трипп: Ну… На самом деле я надеюсь, мы можем поговорить обо всём этом снова, — но подробней и откровеннее.

Моника Левински: Ты знаешь, Линда, ты мой самый удивительный друг, и я с удовольствием рассказываю тебе о себе. Но я хочу знать, что происходит с тобой. Ты уже начала принимать средство для сжигания жира?

Линда Трипп: Давай поговорим о чём-нибудь другом. Расскажи мне, что Вернон Джордан говорил тебе…

Моника Левински: О, Господи! Хорошо, помнишь, я говорила тебе, что я разговаривала с Джорданом? И что он дал мне совет? И всё остальное…

Линда Трипп: Да, да. Продолжай. Что сказал Джордан?

Моника Левински шёпотом: Он говорил… он не думает, что я должна говорить кому-либо как Билл и я…

Официант возвращается с напитками: «Ваша Кровавая Мэри. И ваш Бартайлс и Джеймс».

Моника Левински: Спасибо. Я люблю Би Джей Эс! — Официант уходит.

Линда Трипп: Сейчас, Моника, расскажи мне, как ты трахалась с Президентом Клинтоном в Белом Доме.

Моника Левински: Ну, хорошо… В последний раз я виделась с Биллом в его кабинете после Дня Благодарения. Мы смотрели вдвоём «Титаник». Этот фильм такой длинный и нудный. Я просто не могла дождаться, когда он закончится!

Линда Трипп: Достаточно, хватит о кино. Ты имела секс с Президентом Клинтоном?

Моника Левински: Мы уже говорили об этом, Линда. Той ночь, когда ты рассказывала мне, как ты трахнула этого парня из «Держателя Обещаний» в туалете Смитсонианского института! Кстати, он перезвонил тебе после этого?

Линда Трипп: Хватит говорить обо мне! Просил ли Клинтон тебя лгать?

Моника Левински: Ну… Я не хотела бы об этом говорить.

Линда Трипп: Этого достаточно! — хватает голову Моники и наклоняет её к цветку. — Ты рассказала этому цветку всё, что ты делала! Ты грязная, грязная девчонка, и ты имела грязный, грязный секс с грязным, грязным Президентом!

Моника Левински: Нет!

Линда Трипп: Говори! Или я сотру грязную улыбку с твоего лица! Говори!

Моника Левински: Нет! Нет!

На этом месте разговор завершился.

— Ну и дела, — растерянно промямлила Софья. — Невинное предложение записать телефонный разговор с Моникой. А к чему привело. — Она стыдливо опустила глаза.

— Что будем делать? — спросил после продолжительной паузы.

— Не знаю, — честно призналась Софья. — Бачили очі, що купували. Одно ясно, мы не сможем использовать обезумевшую Линду для поиска следов Ивана Головатого. А в будущем, — она загадочно улыбнулась, — если Кеннет Старр не опубликует запись, попытаемся её продать. Лет через двадцать. Если кого-то через двадцать лет это будет интересовать. Как тебе, кстати, её название: «Трипперное дело»?

— Ты ещё способна острить?

— Сквозь слёзы… Но сейчас мне надо залечь на дно. То есть нигде не светиться, — уточнила она. — Я не хотела бы оказаться перед Независимым прокурором. Все они имеют квалифицированных адвокатов и отмоются от любого дерьма, а в тюрьме в итоге окажусь я.