Завещание Мазепы, князя Священной Римской империи

— Старик! Сегодня произойдёт чудо! — буйствовал Гриша. — Началось! Я всё бросил и прямо к тебе!

— Кушать будешь? Душ с дороги…

— Какой душ?! Какое кушать?! Когда такое происходит!

Он глотнул из бутылки и, указывая на стену, истерично завопил: «Смотри!!!»

Сквозь побелку стены медленно проступила карта Красноярского края, река Енисей и жирная стрелка, указующая на город Минусинск.

— Нет! Это какая-то чушь! — замахал я руками. — То Миссури, то Минусинск! Завтра ему опять что-нибудь взбредёт в голову! Даю тебе дельный совет, поезжай в Румынию, в город Галац, зайди в церковь Святого Георгия, где захоронено тело Мазепы. Поживи возле праха гетмана день, неделю, месяц. В Галаце он даст тебе чёткие указания.

— Старик! Всё сходится! — безумствовал Гриша. — Я долго не мог понять, почему безрезультатно мотаюсь и ни на йоту, ни на йоту не могу продвинуться! И только в Кливленде, в епархии Украинской автокефальной церкви, куда заглянул познакомиться со стариками, меня током ударило. Я без фляжки зашёл, оставил в багажнике, и тут дух гетмана сдурел. Ей богу, сдурел. Водка полилось прямо на голову. Ставлю свечку, а водка откуда-то сверху льётся на волосы и стекает на лицо. Успевай язык подставлять! И опять в голове у меня появился твой адрес. Всё сходится! Едем! Пан або пропав!

— Постой! Но объясни… А как же Миссури? Что, зря мы в Америку ехали? И надрывались как папы Карлы!

— Не знаю… Может, опечатка вышла. Или карту не разглядели, как следует. А, может, гетман проверочку нам устроил — те ли мы люди, готовы ли идти до конца во славу Украины! Дело то щекотливое… Бабки кого угодно на кривую дорогу сведут! Лазаренко, экс-премьер Украины, и тот перед ними не устоял! Греется ворюга на нарах в сан-францисской тюрьме. Смотри! В оба глаза смотри на стену!

Изображение на стене увеличилось, крупным планом появилась панорама города Минусинска, а затем величественное здание Спасского кафедрального собора.

— Здесь! Точно здесь! Слава Украине! — неистовствовал Гриша.

— Постой! А как же Миссурийская Сечь?

— А для чего нам нужен был Иван Головатый? — ответил Гриша вопросом на вопрос и пояснил. — Нас подводят к разгадке тайны. Почему кружным путём, сказать не могу. З великої хмари буває іноді малий дощ[17]. Мы выяснили, что большинство казаков Задунайской Сечи, приехавших в Америку, чтобы основать новую Сечь, погибли на Гражданской войне. У выживших, сил на новую Сечь не хватило.

— Но ты же сам доказывал, что они привезли с собой часть военной казны и закопали на берегу реки. Вспомни о деде Василя, Иване Головатом-младшем, которого из-за клада трясло КГБ. Твои слова, твои! Вспомни!

— А я и сейчас от них не отказываюсь.

— Тогда в чём же дело?

— Спокойненько, — Гриша перешёл на рассудительный тон. — Мы были на одной ветви дерева, перепрыгиваем на другую.

— Как это перепрыгиваем? — передразнил я его. — Как обезьяны, что ли?

Гриша и глазом не моргнул.

— Нет, но если на одной ветви плоды не созрели, переходим на другую, плодоносящую. Чтобы ты понял и поверил мне, сначала об устройстве Сечи. Вся жизнь сечевого товарищества была построена на полном равенстве его членов. И на самоуправлении. Войско делилось на курени. Каждый курень выбирал куренного атамана, ведавшего хозяйством и управлявшего внутренними делами. Это понятно? На время войны начальником над всем войском был кошевой атаман, избираемый на общем собрании или раде. Ему полагались помощники, тоже выборные, войсковой судья, писарь и есаул. Каждый курень имел свои военные трофеи. И, стало быть, свою войсковую казну. Усекаешь?

— Ты хочешь сказать, что кладов может быть несколько.

— Вот именно, — обрадовался Гриша моей прозорливости. — И ни один за все годы поисков так и не был найден.

— Действительно…