Завещание Мазепы, князя Священной Римской империи

— Помимо истории с золотом Полуботко, я тебе уже рассказывал о нём, — напомнил Гриша, — и золота Мазепы, частично ушедшего за Дунай, была ещё одна часть казны. В мирное время у запорожцев единоначалия не было. Сам пан — сам дурень. После екатерининского указа о ликвидации Сечи, казаки разделились. О судьбе ушедших за Дунай ты знаешь. Но была ещё одна группа, направившаяся на Восток. Через Дон они шли на Каспий. Через Персию планировали перебраться на новые земли, в Австралию, или Новую Зеландию. Дошли до Дона. А донские казаки, вчерашние союзники запорожцев, после жестокого подавления Пугачёвского бунта, преданно служили царю, отлавливали запорожцев и сдавали в руки екатерининских генералов. Что в этой ситуации делать? Зарыли запорожцы бочонки с золотом в дремучем лесном массиве в пойме реки Темерник и рассеялись. Лишь немногие укрылись поблизости в ожидании лучших времён. Одним из них был молодой казак Симон. Тогда же на донской земле появились армянские переселенцы из Крыма. На левом берегу Темерника они решили выстроить церковь. Симон предложил им свои услуги. Он возглавил бригаду строителей, построил армянский монастырь Сурб-Хач и до самой смерти прослужил там простым монахом. Когда он умер, монахи обнаружили на его спине вытатуированную карту и скрупулёзно перерисовали. Ведь незадолго перед кончиной Симон признался настоятелю, что ведает тайной несметных сокровищ. Воспользоваться картой они не успели — погибли от нахлынувших в монастырь грабителей. Кто только ни загорался поиском клада. В начале двадцатого века в Ростове-на-Дону создали для его поисков акционерное общество, но Гражданская война унесли в небытие и акционеров и карту. Не исключено, что деникинцам посчастливилось обнаружить клад. Не берусь утверждать это со стопроцентной уверенностью, но ты же сам видел, что на стене изображён Спасский Кафедральный Собор.

— Видел, но… Как ты всё это свяжешь? Миссури, Ростов-на-Дону, Минусинск.

— Связывать не надо, а объяснение лежит на поверхности. После разгрома Белого Дона часть деникинской армии объединилась с Колчаком, часть с Врангелем. Отступая, колчаковцы увозили казну на Восток. Клянусь тебе, я не знаю, о каком золоте идёт речь, запорожцев, или о царской казне, находившейся в обозе Колчака, и также не обнаруженной…

— Так зачем же нам рыпаться? — перебил я его.

— Надо использовать любой шанс, любую зацепку. Начни раскручивать клубок, никогда не знаешь, куда тебя ниточка выведет.

— А Софья? Надо её согласие спросить. Захочет ли она с нами ехать?

— Софья? Захочет! Если она действительно любит тебя. Вперёд! Нельзя останавливаться на полпути! Следующий день является учеником предыдущего! По рукам?! — он широко распахнул ладонь.

Гришин оптимизм был заразителен. Уговорит мёртвого. Но прежде чем ударить по рукам и заснуть счастливым сном, как и прежде, мы провозгласили тост за мудрого гетмана, уж очень замысловато спрятавшего от лютого ворога золотой запас Запорожской Сечи. Дело его было в надёжных руках.

Елизавета Ивановна Врангель

Телефонный звонок в пять часов утра сорвал меня с постели.

— Старушка умерла. Я буду часа через два. Подготовься к моему приезду. Тебя ждёт сюрприз, — скороговоркой Софья выпалила новости и положила трубку.

Перезванивать некуда. Софья не оставила телефон Елизаветы Ивановны Врангель, как она объясняла, таково было условие контракта, — никаких внешних звонков — и звонила сама, когда ей заблагорассудится.

Как и обещала, Софья появилась через два часа. Гриша к приходу её проснулся. Я не предупредил его и, увидев её, он онемел. Шок сменился восторгом: «Как ты узнала, что я здесь?! Он тоже дал тебе знак?! Так ты едешь с нами?!»

Софья хоть и удивлена была, увидев его, объясняться не стала, пролепетала нечто невразумительное и потащила меня в спальню, жестко остановив Гришины восторги: «Извини, нам надо поговорить тэт а тэт».

— Нам тоже надо поговорить! — прокричал он в закрытую дверь, но Софья и ухом не повела.

Сказать, что я внимательно слушал Софью неверно — кроме неё я ничего не видел вокруг; каждое произнесённое ею слово, вонзалось в мозг сотней острых кинжалов.