Самый распространенный вопрос, который я задаю, когда консультирую людей по поводу их следующего важного жизненного шага, настолько прост, насколько это возможно: «Где вы хотите жить?» Он настолько прост, что люди редко задают его себе. Но поскольку у каждого из нас в голове есть образ идеального для нас места, мы отвечаем без особых колебаний. Тогда начинаются настоящие размышления о нашем будущем: Что, по нашему представлению, мы будем делать весь день в этом идеальном месте? Сможем ли мы найти там значимую работу? Как отнесутся к этому переезду люди, которых мы любим? Если у нас есть дети или внуки, сможем ли мы вынести жизнь вдали от них? Конкретный выбор места также многое говорит о нашем идеальном образе жизни. Люди, которые отвечают «Гавайи» или «Швейцарские Альпы», не представляют себе ту же жизнь, что и те, кто отвечает «Нью-Йорк» или «Берлин». В Швейцарских Альпах нельзя посмотреть бродвейское шоу, а в Берлине нельзя подняться на гору. Отсюда следующий основной вопрос: «Что я буду делать там каждый день?» В этом и заключается ценность основного вопроса: он заставляет нас придумывать очень простые ответы, которые, в свою очередь, вдохновляют на новые вопросы, требующие ответа. Так мы узнаем, как относимся к нашей жизни сейчас и какой хотим видеть ее в будущем. Иногда мы обнаруживаем, что нас устраивает существующее положение вещей. В других случаях мы понимаем, что совсем не удовлетворены. Тогда мы и начинаем креативить.
До сих пор мы обсуждали заслуженную жизнь в контексте поиска полноценной карьеры, подчеркивая, как трудно многим из нас выбрать и посвятить себя тому, что станет делом нашей жизни. «Мы трепещем перед тем, как сделать свой жизненный выбор, – писал Исак Динесен, – а сделав его снова, дрожим от страха, что приняли неправильное решение».
Однако для многих людей выбор карьеры не является мучительной дилеммой, потому что для них жизнь, которую они заслуживают, не зависит от того, что они делают, чтобы заработать на нее. Ценности и навыки, к которым они стремятся, имеют мало общего с профессиональным самоутверждением или материальным накоплением.
Есть люди, чья четкая жизненная миссия заключается в том, чтобы «служить». Чем больше они могут помогать другим, тем больше цели и смысла находят в своей жизни. Служа другим, они буквально накапливают цель и смысл – форму богатства, более привлекательную для них, чем обычные трофеи в виде денег, статуса, власти и славы.
Есть те, которые больше стремятся к самосовершенствованию, чем к тому, чтобы отдавать другим (не то чтобы в этом было что-то плохое). Постоянное самосовершенствование – их определяющая цель. Каждая задача – будь то снижение кровяного давления или повышение эмоционального интеллекта – оценивается по внутреннему стандарту совершенства, к которому они приближаются, но никогда не достигают. Однако чем ближе они к нему, тем больше ощущают заслуженность своего стремления.
Я также знаю людей, чьим высшим стремлением является духовное или нравственное просветление – создание чувства удовлетворенности своими отношениями с миром, независимо от материальной выгоды или, что более вероятно, именно из-за ее отсутствия. Чем меньше материальных ценностей, на которые они полагаются, тем больше просветления они заслуживают.
Я знаю многих, особенно среднего возраста и старше, которые могут оценить свою самореализацию, наблюдая за происходящим на большой семейной встрече в компании своих детей, внуков и правнуков, испытывая радость и удовлетворение от того, сколько достойных и продуктивных людей они привели в этот мир. Они заслуживают свою жизнь тем, что стараются быть ответственными родоначальниками – работа, которая дается на всю жизнь, но которую нужно заслуживать каждый день в любом возрасте.
Это лишь некоторые из добродетелей и мягких навыков («мягких» – потому что их невозможно измерить), которые мы надеемся со временем усовершенствовать в себе, стремясь к самореализации. Они подчеркивают различие, которое кажется очевидным только после того, как вы впервые его услышите: