Император Николай I и его эпоха. Донкихот самодержавия

К примеру, французский посол Огюст де Лаферронэ был куда как дальновиднее: «Русские заговорщики в подавляющем большинстве принадлежали к привилегированному классу. Тенденция к ограничению привилегий аристократии характерна для последнего царствования, судя по всему, была главным побудительным мотивом для подготовки мятежа. Революция, которую они намеревались возглавить, замысливалась ими в интересах привилегированных классов, и именно это обстоятельство отличало русских заговорщиков от аналогичных демагогов из других стран Европы. Недостаточная зрелость их планов, трусливое малодушие, проявленное заговорщиками, поспешившими немедленно раскаяться ради спасения своих жизней, наглядно показывают, что эта революция не была серьезной, и в этом ее отличие от революций, происходивших в других странах». Кстати, французский посол уже 1 января 1826 года вручил управляющему российского МИДа графу Карлу Нессельроде ноту, в которой выражалась полная поддержка действий русского правительства по подавлению мятежа.

Заметим, что Николай НИ СЛОВОМ не упрекнул старшего брата в том, что тот не приехал и не «убрал за собой». Убирать приходилось самому императору, днями просиживая за допросными листами и письмами самих декабристов.

Кстати, и Каховский, и Муравьев («Поверьте, всемилостивейший государь, что где бы я ни находился и какой бы участи я ни подвергся по своей вине, я не перестану благословлять вашей благости за то, что вы не отказали мне в единственном утешении, которое я мог иметь»), и Одоевский («Я не постигаю, как я мог замешаться в столь презренную толпу злодеев и убийц»), и Якубович («Не имея теперь ничего общего с человеками, в каземате, когда меч правосудия висит над моей головой, хочу хотя истиной служить Отечеству и как награды за сей поступок, прошу, Государь, доверенности к моим словам, она поведет к счастию миллионы граждан и даст Вам прочную славу в благодарности подданных и любви потомства»), и Владимир Штейнгель («Из мрачной темницы моей, возносясь духом любви к Отечеству, духом верноподданнического к Вашему Императорскому Величеству усердия, припадаю к священным стопам Вашим»), Александр Грибоедов (его вызвали из крепости Грозной и арестовали, но не смогли доказать соучастия в тайных обществах), и многие другие строчили из заключения покаянные послания. Хотя в некоторых письмах, когда остыл бунтарский пыл и тюремные камни охладили вулканы страстей, звучали вполне здравые и рациональные мысли, объяснявшие монарху причины, по которым в среде дворянского офицерства заговор получил такой размах. Лично просматривая все письма, Николай не мог не сделать своих выводов по поводу того бедственного положения, в котором находилась империя к его восшествию на престол. Трезвые мысли были у многих, даже у тех, кто этой трезвостью похвастаться не мог до своего участия в мятеже.

Каховский: «Государь! Я сделался пред Вами преступником, увлекаясь любовию к отечеству. Я никогда не мог принадлежать никакому обществу, ибо никогда ничего не желал себе; я принадлежу благу общему и всегда готов запечатлеть любовь мою к человечеству последней каплей крови моей. Намерения мои были чисты, но в способах, вижу, я заблуждался. Не смею просить Вас, простить мое заблуждение; я так растерзан Вашим ко мне милосердием. Я не способен никому изменять; я не изменял и обществу, но общество само своим безумием изменило себе.

Государь! Верьте, я не обману Вас! Могу ошибиться, но говорю, что чувствую: невозможно идти против духа времени, невозможно нацию удержать вечно в одном и том же положении; зрелость дает ей силу и возможности; все народы имели и имеют свои возрасты. Благодетельные правители следовали по течению возмужалости духа народного и тем предупреждали зло. Государь! От Вас зависит устроить благоденствие наше».

Якубович: «Государь! Ветхое здание государственного управления требует важных изменений. Империя, с небольшим сто лет вышедшая из мрака грубого невежества, всякие четверть века совершенно изменяется в образованности идей и нравственных потребностях. Облегчите и обеспечьте состояние хлебопашца. Сравняйте преимуществами Ваших воинов, уменьшив срок службы, решительными законами и строгим их исполнением введите каждого в его обязанности, распространите свет наук и просвещения, дайте ход торговой деятельности, ободрите Вашим благоволением робкую добродетель, и недовольные, или карбонарии, исчезнут, как тьма пред лицом солнца, Вы будете благодетельный спаситель отечества от многих бедствий, и любовь благодарных пятидесяти двух миллионов Ваших подданных, будет только преддверием бессмертной Вашей славы».