Когда велит совесть. Культурные истоки Судебной реформы 1864 года в России

Думается, адвокатам удалось склонить присяжных на свою сторону потому, что они успешно применили риторику разделенной ответственности «развитых» людей, к которым в этом деле относились и присяжные. В стенограмме процесса, опубликованной двумя частями в «Судебном вестнике», к сожалению, не сообщался состав присутствия присяжных. Упоминалось только, что его старшиной был выбран коллежский советник Ф. Брадке. В Петербурге, судя по всему[941], большое количество присяжных были чиновниками, поэтому, вполне вероятно, на них произвело благоприятное впечатление, что защиту чиновника Петровского принял на себя его бывший начальник в высоких чинах Ланге. Адвокат Докс, как сообщалось в стенограмме, был в чине коллежского советника. Он особо подчеркивал, что не принял бы на себя защиту Прокофьева, если бы не был уверен в его невиновности. Оба защитника, как мы видели, просили присяжных принять их точку зрения по совести и не видеть вины в совершенном их клиентами.

Призыв судить по совести, а не по букве закона и указание на общественную значимость или обусловленность преступлений были распространенными риторическими приемами как защитников, так и обвинителей. Опубликованные в «Судебном вестнике» стенограммы заседаний процессов с участием присяжных изобиловали примерами такого рода, которые мы не приводим за недостатком места. Для осознания разнообразия «работы с совестью» на открытых процессах упомянем, как в удаленном от столицы Елецком окружном суде прокурор, обвинявший государственного крестьянина Воронежской губернии Василия Петрова Родионова в краже, обращался к присяжным:

Теперь я позволю себе напомнить вам, господа присяжные заседатели, данную вами здесь присягу: в ней вы клялись судить по совести, не обвинять невинного, но и не оправдывать виновного. Если Ваша совесть говорит вам, что Василий Петров Родионов виновен, то обвините. Вспомните, что вам не дано право миловать; это право миловать не предоставлено даже суду, а принадлежит только одному Государю. Вы можете признать заслуживающим снисхождения. Разберем же, заслуживает ли Василий Родионов вашего снисхождения?[942]

Прокурор напоминал, что именно голос совести, а не холодного рассудка, должен быть определяющим. Но если право милости принадлежит только Государю, то присяжные по Судебным уставам могут признать обвиняемого заслуживающим снисхождения. Под сенью власти монарха, повиноваться которому не за страх, а за совесть должен каждый подданный, присяжные имели «право снисхождения» по велению своей совести. Прокурор подчеркивал исключительное значение этого права, чтобы присяжные по совести обвинили богатого, но пьющего крестьянина, у которого кончились деньги в кабаке и он полез за ними среди ночи в сундук соседа – более бедного. «Такой человек, господа присяжные заседатели, по-моему, не заслуживает снисхождения», – делал вывод прокурор.

Так же как и в случае с доносчиками, совершенно законное обвинение богатого крестьянина, который из-за страсти к спиртному обокрал бедного соседа, должно было для присяжных еще и быть правильным «по совести». И как раз по совести его оправдывали адвокаты, указывая на то, что Родионов был пьян и не отвечал за свои действия[943]. В обоих случаях присяжные высказались в пользу защиты, просящей снисхождения. Несмотря на то что преступления – ложный донос и кража – были совершены вменяемыми людьми, доводы защиты тем не менее сеяли сомнения в их виновности. Что руководило присяжными, кроме сочувствия или несочувствия к подсудимым и доверия или недоверия к «порядочным» людям, защищавшим или обвинявшим их? Какое целеполагание должно было направлять совесть присяжных?

«Здесь нет вины»: руководства для присяжных заседателей

Действительно, откуда присяжные могли взять в толк, как они должны судить? Этим вопросом озаботились в первую очередь некоторые предприимчивые люди, подготовившие к печати руководства для присяжных заседателей. Они адресовались непосредственно тем, кого вносили в списки присяжных и кто в реальности мог столкнуться с необходимостью выносить вердикт в новом суде. Этот, по нашим сведениям, ранее не исследовавшийся исторический источник представляет большой интерес.