Когда велит совесть. Культурные истоки Судебной реформы 1864 года в России

В научной литературе уже отмечалось взаимодействие «творческой молодежи и либеральной бюрократии»[962] как залог того энтузиазма, с которым Судебная реформа принималась в стране. Те, кто сдал выпускные экзамены и чьи диссертации были одобрены, становились кандидатами права и могли в перспективе претендовать на разные судебные или адвокатские должности, начиная с позиции разного рода помощников. Как вспоминал один из выпускников юридического факультета Московского университета 1865 года, студенты стали «сподвижниками судебной реформы»[963]. Поэтому дипломные сочинения, которые экзаменаторы находили удовлетворительными (а только такие отложились в архиве), были первым важным шагом в профессиональной социализации выпускника. Анализ корпуса дипломных сочинений о суде присяжных, защищенных в Санкт-Петербургском университете с 1860 по 1875 год, показывает, как менялись представления о профессиональных стандартах юристов по мере разворачивания Судебной реформы. Особенно интересно проследить, как менялись границы возможного: фронтальное чтение всех диссертаций показывает существенные изменения формы и содержания дореформенных и пореформенных диссертаций. В чем они состояли?

Дореформенные диссертации были по большей части компилятивными сочинениями обзорного характера, описывающими историю суда присяжных или его устройство в Англии и Франции[964]. При этом некоторые студенты позволяли себе оценку пользы или вреда института суда присяжных. Подобные суждения свидетельствовали не только о сомнениях, которые бытовали в российской публике, но и о перипетиях студенческого движения в связи с беспорядками 1861 года и «подмораживанием» университетов после них.

Так, в 1860 году еще не ушедший из университета после студенческих волнений В. Д. Спасович поставил резолюцию «одобряю» на компилятивной диссертации без единой ссылки Северина Лютостанского[965]. В своем описании английских и французских судов присяжных студент Лютостанский не побоялся говорить о политической[966] природе этого института. В частности, он писал, что суд присяжных был продуктом «долгой внутренней борьбы» и способом утверждения «новых политических оснований» на месте феодального строя. Однако в заключение своей диссертации выпускник попытался немного заретушировать политическую составляющую:

В последнее время присяжные суды начинают являться не только политическим средством, а народным институтом и лучшим способом применения правосудия[967].

После того как Спасович и некоторые другие преподаватели ушли из университета, диссертации о суде присяжных продолжали поступать экзаменаторам, но уже с более осторожными формулировками относительно политической стороны этого института. Так, в своей диссертации 1861 года студент Иван Окрашевский избегал слова «политический», но заканчивал свое реферативное сочинение туманным утверждением о том, что «учреждение Jury не может не проявиться для счастья общества»[968].

А вот Осип Гротовский в своей диссертации 1862 года «Рассуждение о суде присяжных» выказывал неуверенность в подобных идеях. В своей работе он разделил политическую и юридическую дискуссии о суде присяжных. Говоря о «политической точке зрения», он не соглашался с тем, что «равные подсудимому сограждане» в отличие от судей-чиновников будут более беспристрастны. Гротовский предполагал, что их пристрастность может проявиться при обсуждении политических дел и дел печати. Обзор «политической» дискуссии студент Гротовский заканчивал решительным приговором несвоевременным мечтаниям: «Что же касается мнения, что можно судиться справедливо только судом равных, то можно на это ответить, что это в настоящее время осуществиться не может»[969].

Рядом с этим утверждением на полях – знак вопроса, поставленный экзаменатором, профессором Николаем Степановичем Таганцевым, уже тогда известным специалистом по уголовному праву. Поскольку пометы крайне редко встречаются на страницах студенческих диссертаций, можно предположить, что эта нечастая реакция обозначала раздражение профессора тем, как выпускник повторял распространенное клише о неприменимости суда присяжных в России. Эта деталь отсылает нас к событиям двадцатилетней давности, описанным в первой главе, когда такой же вопросительный знак стоял напротив утверждений о несвоевременности суда присяжных выпускника-правоведа Аксакова в 1842 году[970]. (Отметим, что через несколько лет, летом 1867-го, сам профессор Таганцев, равно как и декан факультета Чебышев-Дмитриев и еще 37 сотрудников университета, будут внесены в списки присяжных столицы[971].)

Студент Гротовский пояснял, что вердикт присяжных должен основываться только на «нравственном убеждении», сформированном после бесстрастной оценки доказательств. Поэтому присяжные должны быть «умственно развитыми» и «обладать хорошими качествами характера», такими как: