Завещание Мазепы, князя Священной Римской империи

— Кто теперь скажет правду. Он долго кочевал, пересёк океан и перебрался к американской родне. В семидесятых, при Брежневе, он восстановил связь с сыном.

— Отцом охранника?

— Какой ты догадливый.

Не спеша, через Привокзальную площадь мы вышли к стоящему в лесах зданию афонского подворья. Поговаривали, что после капитального ремонта, восстановления крестов на куполах и освящения храма, в нём в третий раз откроет двери Свято-Пантелеймоновский мужской монастырь.

«Не мешало бы Грише туда перебраться», — подумал я, вспомнив заметку в газете, что, не дожидаясь окончания ремонта, несколько монахов Свято-Успенского мужского монастыря оборудовали себе там кельи. Настроение испортилось, когда подтвердилось, что Гриша ведёт с Софьей доверительные беседы, и она в курсе всех его дел. Сохраняя невозмутимость, я поинтересовался:

— Охранник контактирует с заокеанскими родственниками?

Софья недоуменно пожала плечами и странно улыбнулась, усиливая возникшее подозрение.

«Ограничиваются ли они беседами?» — укололо сердце недоброе предчувствие.

До Софьи дошло, что она наговорила лишнее; она сменила тему и оживлённо заговорила об искусственном оплодотворении, — я слушал её невнимательно, переваривая новую информацию. Так мы дошли до угла и пересекли Ришельевскую. Зашли в подъезд. Мусорная гора выросла и переросла в горный хребет. Дворовые кошки пресытились пищевыми деликатесами и с душевной щедростью, возможной только при изобилии, пригласили к трапезе приятелей из соседних дворов. Веселье было в разгаре, случайные прохожие участников пиршества не спугнули. Мы молча пересекли двор, поднялись на второй этаж и вошли в квартиру. Несмотря на позднее время, Гриша отсутствовал.

— Дорош предупредил, что заночует в санатории, — пояснила Софья.

— То, что ты раскопала, весьма интересно. Ты, как заправский детектив. Шерлок Холмс в юбке, — скрывая волнение, польстил я, и с еле заметной ухмылкой поинтересовался. — Когда тебе удалось его расколоть?

— Вчера, перед твоим приходом.

«Действительно, — быстро прикинул я, — был у них вчера шанс пообщаться. Я ушёл с работы часа в два, заехал к Дубовцеву. Как обычно, сразились в шахматы. Перед приходом Светы вышли на улицу и славно прошлись по городу». — Я припомнил бары, посещаемые «на пятьдесят граммов», на Конной, Большой Арнаутской и дважды на Ришельевской. — «Софа права: домой я вернулся часам к восьми, и у них было достаточно времени для доверительного общения».

Софья зашла в спальню. Я последовал за ней, сел на кровать и пока она переодевалась, вслух рассуждал, ненавязчиво подталкивая к откровениям.

— Допустим, Гриша рассчитывает, что дедушка охранника, если он ещё жив, поможет ему обнаружить следы Миссурийской Сечи. Дедушка перебрался в Америку в середине двадцатого века. Его легендарному дяде, по всем раскладам в то время было бы, — я запнулся, подсчитывая возраст одного из основателей Миссурийской Сечи, — лет сто пятьдесят. Поскольку, он не библейский долгожитель, то умер значительно раньше. У него остались наследники. Так?

— Наверное. — Софья, занятая своим гардеробом, отвечала скупо, но я неумолимо гнул свою линию и переспросил:

— Что Гриша говорил? Охранник поддерживает контакт с американскими родственниками?

— Спроси, что-нибудь полегче. Я не Мата Хари, чтобы… — Софья запнулась, подыскивая сравнение.

Сердце кольнула догадка: «чуть не проговорилась — чтобы в постели с любовником выведать все его тайны». Хриплым, дрогнувшим от волнения голосом, я выкрикнул:

— Чтобы что?!

Софья удивлённо глянула на меня и, не колеблясь, вонзила в сердце кинжал:

— Чтобы через постель выведать все его тайны.

«Угадал! — резкая мысль больно ударила в голову. — Вот сука!» — Я выскочил в ванную, открыл кран с холодной водой, и несколько минут простоял возле умывальника, охлаждая лицо, и утешая себя уговорами: «Потерпи месяц-два. Скоро мы от неё избавимся. Ждать осталось недолго».

Коммерческое предложение, полученное через два дня после посещения «Хаджибея», придавало силы. Боясь сгладить, я старался не думать о нём, — авантюрный план пугал и привлекал, — но если всё произойдёт так, как задумано и обещано, то все нынешние проблемы исчезнут. Тю-тю, Софья, Гриша, Стерва Яковлевна, Салман, тю-тю… Большой привет вам из-за бугра. Софью немного жаль. Мифический клад взбудоражил ей голову. Ради его получения, не задумываясь о последствиях, она вцепилась в Гришу и сорвалась с катушек. Но какими бы возвышенными были мотивы гетмана, составившего странное для восемнадцатого века письмо-завещание, к ней завещание не относится; нельзя отказываться от спокойной, устоявшейся семейной жизни и отправляться неведомо куда на рискованный поиск сказочного сокровища.

— Правильно мыслишь, — откуда-то сверху похвалил сиплый голос.